Инвалиды на визках виннице знакомства

знакомства в Украина Винница

Давай, Нина, выпьем за наше знакомство и за нашу настоящую дружбу. Тут в висках застучал другой голос: Я к соседу дяде Мише, инвалиду. с Иваном Дарморозом. Он рассказывал про жизнь в Винницкой области. Сайт знакомств для людей с ограниченными возможностями. Знакомьтесь, общайтесь, дружите и заводите серьезные отношения с людьми из. Часть стояла под Винницей. Пришлось отступать с тяжелыми боями. Под Киевом танк .. А на висках у летчика появилась седина. А летчику При первом знакомстве произвел исключительно хорошее впечатление. Зайчук Михаил Прокофьевич. Разведчик. Инвалид войны. Учитель.

И все-таки мы их отпугивали, хотя, что можно было сделать, если в пулеметных лентах только седьмой патрон бронебойно-зажигательный, а один трассирующий? Первые семь суток мы были под Ковелем. Началась первая загрузка раненых. Вместо человек по табелю загрузили и - на Киев. Разгрузились и сразу отправились за новой партией раненых. С каждым разом отвозили их все дальше в тыл.

Наверное, чтоб меньше попадали под бомбежку. Состав идет во всю, а кто-то кладет поперек рельс шпалы Хорошо, машинист вовремя заметил, застопорил. А там уже один состав горит. Они положат шпалы, поезд остановят, и тогда легче попадать.

Пассажирские вагоны были только для тяжело раненных. Садились раненые и на крыши. Убит командир рации Аркадий Бадальян, ранены шофер Мухин и командир расчета Колбалюк, подбиты 2 наших автомашины. Но нам все-таки удалось подбить немецкий самолет.

Он задымил и взорвался. Как радовались люди, видевшие. Вероятно, это был первый подбитый самолет в этих условиях. Нас обнимали, записывали наши фамилии.

Налет прекратился только к концу дня. Вдоль линейки нашей стал и идет. Осталось заправить один или два самолета. Увидели наш строй - и вдоль этого рядочка Мы успели с Фокиным отбежать метров 15 от хвоста до борозды в поле. Легли голова к голове, лицом к лицу друг к другу. Так и лежим в борозде. Слышим, как они ходят по нашим самолетам, строчат.

Слава Богу, что нас они не заметили. Так же все спрятались. Ни один не был убит. А когда встали, видим: А раз горят, там же полно боеприпасов, начали рваться патроны. Идти к самолетам командир не разрешал.

Что там сделаешь голыми руками? Годными, на которых можно взлететь и можно летать, оказались только два самолета.

инвалиды на визках виннице знакомства

Командир назначил двух летчиков, дал им задание лететь в Могилев. Остальные всем составом, человек 15, вышли на дорогу, перестрели полуторку. Развернули ее и поехали на свой аэродром. Он остался в тылу у. Мы знали, что там полно самолетов.

По дороге встретили военного на мотоцикле. Все, там делать нечего. Сел на мотоцикл, и дальше поехал. Мы развернулись и поехали в сторону Минска. Потом я уже догадался, что мотоциклист был одним из лазутчиков, которых немцы забрасывали для организации паники. Нас туда не пускают. Командир доложил, кто мы. Выехали на эту дорогу, встретили еще своих, в частности, командира полка, который уехал командовать дивизией.

А чем командовать, если й полк разбит, и наш, й. И еще одна машина появилась, автобусик маленький. Каждый из тех, кто участвовал в Великой Отечественной, встретил начало войны и воспринял его в некоторых отношениях по-разному, Кто-то уходил на войну, провожаемый рыданиями родных и близких.

Кто-то и сам, уходя навстречу боям, испытывал мучительное стеснение в груди и едва-едва удерживал собственные слезы, прощаясь с женой и детьми. Простые, добрые, миролюбивые советские люди. Уходили на войну, зная, что впереди ждут их самих и их близких трудные испытания. И потому у большинства так тяжко было на сердце.

А в двух пассажирских вагонах, увозивших нас все дальше от Ворошиловградщины, царило совсем другое настроение. Молчали только сопровождавшие нас два офицера-авиатора. И будь мы хоть чуть внимательнее, обязательно прочли бы в их серьезных, взрослых глазах одну и ту же невысказанную мысль: Молодая, безудержная радость рвалась из наших сердец: На следующий день, 24 июня мы перешли в наступление в направлении Броды, где противник прорвал нашу государственную границу, сосредоточил крупные силы и шел в обход, чтобы отрезать город Львов.

Двое суток мы успешно наступали, громили гитлеровские части, захватили изрядное количество трофеев - машин, мотоциклов, пулеметов, боеприпасов и продуктов. Но обстановка складывалась не в нашу пользу.

У нас иссякали боеприпасы, продовольствие. Пополнения с тыла мы никакого не получили, эшелоны наши так и не прибыли. А немецкое командование на наш участок фронта подтянуло крупные мотомеханизированные части. Новогрудок немцы на 5 планерах выбросили десант. Снова мы вступили в бой и разбили этот десант. Основная работа горкома партии, горисполкома в первые дни войны была направлена на подчинение работы шахт интересам фронта.

Мы понимали, что войне потребуется много энергетических ресурсов. Поэтому нам надо было использовать все запасы углей, накопленных в городе, использовать с максимальной экономической эффективностью, своевременно вывезти. В Белоруссии очень много речушек, через них нужно было переправляться.

Возле одной из них нам встретился инженер-майор, старшина и солдат. Сказали, что мост через речку взорван и дали направление, куда нужно ехать. По указанному пути мы подъехали к болоту, по которому из бревен была настлана дорога, там уже стояло несколько машин. Оказалось, что нас направили переодетые в нашу форму немцы, они направляли в болото автомашины с гражданским населением.

Дело к вечеру, проехать невозможно. Ночь пришлось провести на болоте. Это была страшная ночь. Утром налетели немецкие самолёты и начали кровавую расправу. Только на двух машинах мы прорвались. Технический состав, который в Минске присоединился, оставили там, а нас, весь летный состав погрузили в теплушку и - на Москву.

Но мы, конечно, не обижаемся на шутки. Вскоре приходят за нами автобусы, и через четверть часа мы уже въезжаем на территорию военного городка в Гомеле. Это несколько административных зданий, курсантские общежития, просторный двор с асфальтированными пешеходными дорожками, ангары с еще не видными нам самолетами и обширное аэродромное поле.

Не замечаем, как наступает, наконец, вечер, а затем и первая для нас военная ночь. Долго не спим, перешептываемся, и только теперь почему-то так настойчиво приходят на память родные и близкие И вдруг - внезапное пробуждение: Пробуждаются, впрочем, не. Слышим, как кто-то, заползший под нары, буквально отбивается от дневального, который тащит его за ноги: Один из дежурных командиров, наблюдавший эту сцену, что называется, разводит руками: Да разве ж бомба разбирается, кто зачислен, кто нет!

Вылетай во двор, живо! Ох, какие же вы еще пацаны! Наконец-то нас выстраивают в колонну по четыре, где-то впереди звучит команда: И снова встреча с небольшим десантом уже ближе к старой границе. И снова - бой. Здесь я был ранен.

Мы доставляли на аэродром горючее, бомбы, продовольствие, все, что потребуется. Часто это происходило под налетами вражеских самолетов. Но ни разу фашистским летчикам не удалось поджечь мою машину. Один раз нужно было как можно быстрее доставить бомбы. Как назло налетел самолет. Он пикировал на наши машины, забрасывал бомбами, а мы продолжали свой путь на аэродром. Маневрировали по полю под обстрелом. Самолет, израсходовав боекомплект, улетел. Так и не удалось ему попасть ни в одну нашу машину.

Вновь наступившее утро просто-таки потрясает всех. В глубоком молчании стоим мы теперь целыми часами у решетчатой металлической ограды, уходящей далеко в обе стороны от въездных ворот, и то, что видим перед собой, кажется нам просто невероятным Не только по шоссе - во всю ширину улицы идут и идут на восток не десятки, не сотни, а многие тысячи людей.

Идут мужчины и женщины, старики и старухи, идут способные кое-как передвигаться их дети и внуки. Идут с тачками и без тачек, навьючив на себя что только. Идут от Бобруйска и Борисова, из множества белорусских сел и поселков. Все десять суток, которые суждено нам было провести в Гомеле, наблюдали мы за этим скорбным шествием. И всякий раз мы, конечно, мучились одними и теми же вопросами: Но, к сожалению, определенных и тем более успокаивающих ответов на эти вопросы мы пока что не находили.

Не пришлось нам долго побыть новобранцами, в первые недели войны нас направили на заслон девятой армии, и 5 - 6 июля участвовали в настоящем бою. Из семи тысяч курсантов училища осталось меньше половины. В военной мясорубке перемолотило почти всех солдат 21 - го годов рождения. Кто нюхал порох, кто защищал Родину, кто себя не щадил, тот знает всю правду о войне.

К исходу дня мы с боями вышли в заданный район, но выйти из окружения дивизии не удалось. Все, что есть у меня в душе, никакая бумага не вместит Скажу только одно, что в бой иду с большой охотой. Биться буду жестоко, врагу не бывать на нашей земле Я сам не знаю, почему с первых дней в бою.

Я рвусь туда, где горячо. Обо мне не беспокойтесь. Жизнь свою даром не отдам. А если погибну, то только как герой. Если ты потеряешь меня, одного своего сына, то у нас в стране одинокой не будешь. Кто останется жив, все будут твои сыновья. Насколько силы на нашем участке фронта были неравны, можно судить по следующему: Впереди метрах в - проходила шоссейная дорога. На ней остановилась на завтрак немецкая мотомехчасть. Командир полка Русских, комбат и я вышли на опушку для принятия решения.

Осмотрели местность и по дороге насчитали более немецких танков. Немцы нас не замечали, и мы вышли к ним в тыл внезапно. С одной стороны удобный момент для внезапного удара. Но с чем бросишься в атаку против танков, когда у нас только пустые винтовки, 4 пушченки и ни одного бронебойного снаряда, ни одной противотанковой гранаты или бутылки с горючей смесью, а перед нами более танков.

Организованный отход на старые позиции. Наше командование, получив данные о том, что гитлеровцы на наш участок перебросили свежий механизированный корпус, решило приостановить наступление и отвести части на старые позиции к окраинам Кременца.

С каждым днем все беспокойнее живется и нам самим. Что ни ночь, то тревога, а то и две. Вскоре даже нам, курсантам, все становится понятным: Нашей авиации в небе пока не.

Зато на пятый день войны происходит что-то необычное: Наверное, летчик убит или тяжело ранен, потому что самолет его падает прямо на наш военный городок. Мы выскакиваем из высокой травы, в которой укрываемся обычно во время тревог, и мчимся туда. Мы, не сговариваясь, снимаем пилотки, долго еще стоим не двигаясь, и, наверное, каждый из нас дает себе слово когда-то отомстить фашистам. Я в период наступления шел в первых рядах головного батальона полка.

Естественно, при отходе этот батальон отходил последним, прикрывая отход частей. Как я уже упоминал, батальон, находящийся в рощице оказался в непосредственном соприкосновении с главными силами врага. Разъяснив обстановку личному составу, начали организованный отход. Гитлеровцы против нас развернули танки и пустили автоматчиков.

Но так как мы к этому моменту уже втянулись в болотистую местность, танки, дойдя до болота, где по ним уже были даны залпы из наших пушек, дальше не пошли, автоматчиков мы контратаковали, и они также были приостановлены. Отбив атаки танков и автоматчиков врага, батальон организованно отходил.

Враг ничего не смог сделать батальону своими танками и автоматчиками. Развернул артиллерию и открыл массированный артиллерийский огонь по нашему батальону. Но так как бойцы у нас в то время были кадровые и уже обстрелянные, они двигались рассредоточено и организованно. Снаряды уходили глубоко в болотистый грунт, и там происходил взрыв, потерь у нас почти не.

Так как горизонтальные осколки оставались в грунте, а вертикальные летели вверх, бойцов только обдавало грязью, да воздушная волна сбивала с ног. Бойцы вскакивали, отряхивали грязь и снова двигались. К этому времени наши основные части отошли на старые позиции и заняли оборону на высотах окраин Кременца, с этих позиций наблюдая наш отход, они приняли нас за немецкую пехоту, которая под прикрытием своего артиллерийского огненного вала идет в наступление.

Наша собственная артиллерия тоже открыла по нам массированный огонь. Так мы оказались в огненном котле вражеской и своей артиллерии. Для того чтобы избежать губительного огня своей артиллерии, нам пришлось приостановить отход и втянуться в лесную рощицу, но это позволило немецким танкам взять нас в кольцо. Начался трехдневный неравный бой в огненном кольце немецких танков и автоматчиков. Мы заняли круговую оборону, у нас 4 пушки, пулеметы.

День за днем и жизнь за жизнью. 1941 год

Питание - сухарь, сохранившийся в ранце бойца. По танкам били только в упор. А когда танк шел и шел, и его нечем было ни подбить, ни поджечь, на него вскакивали бойцы и седлали его как лошадь. Гитлеровские вояки поворачивали танки. Тогда бойцы соскакивали и оставались в окопах. Этому способствовала высокая рожь на наших позициях. Так мы отбивали танковые атаки. Пехоту немецкую подпускали на расстояние 50 - метров, расстреливали в упор. Множество трупов немцев валялось возле наших окопов.

Трое суток длился этот бой. Ни голод, ни непрерывные атаки немцев не сломили стойкости бойцов. В этих условиях у кого находился сухарь, делил на несколько частей и делился с товарищами.

инвалиды на визках виннице знакомства

Немцы, понеся большие потери и в этом бою в живой силе и технике, на третий день сняли танки и отошли в свой тыл, открыв нам путь отхода. Организованно снявшись, мы прибыли к своим на старые позиции. Нас уже считали погибшими, а политрук роты тов. Черепанов доложил начальнику политотдела дивизии, что в бою погиб комиссар полка, то есть.

Когда я явился в штаб дивизии и доложил о прибытии батальона, в рядах которого был, начальник политотдела достал заготовленное уже донесение о моей гибели и тут же уничтожил.

Ушел Михаил на фронт. Прощались, говорил какие-то правильные слова. Говорил, что должна сберечь детей, вырастить их, да таких, чтобы не стыдно было перед людьми, перед страной. Я слушала и думала, зачем ты мне, Мишенька, это говоришь?

Ты же знаешь, как люблю я деток. И уходишь ты ненадолго. Немца победим, если не через неделю, то через месяц Ты лучше еще раз скажи, как сильно любишь меня и какая я самая красивая После нашего короткого наступления мы отошли на старые позиции окраин Кременца. Гитлеровцы, понеся значительные потери, перебросили с других направлений крупные свежие силы на наш участок фронта. Начались яростные атаки на наши позиции. Мы в этих боях истекали кровью. Никакого подкрепления с тыла мы не получали.

Подвоз боеприпасов и питания прекратился, своего транспорта для эвакуации раненых не. Врагу удалось смять на нашем левом фланге полк Ведерникова. Нависла угроза обхода полка с фланга. В этот прорыв мы бросили курсантов полковой школы. Особенно в этом бою проявили героизм политрук полковой школы тов. Волков, который получил в бою тяжелое ранение в грудь, но не покинул поля боя и продолжал драться. Сам лично из пулемета поливал немцев.

Курсанты дрались, как львы, но наши силы иссякали. Не стало боеприпасов, стрелять нам стало нечем. Немцы это поняли и кричали: Они усилили свой натиск. Положение для нас настало критическое. Надо было искать выход. Выход был один - мобилизовать городские ресурсы на помощь иссякающим в бою частям.

В этот критический момент я прискакал с передовой в г. Кременец, чтобы мобилизовать, прежде всего, городской транспорт для перевозки на передовую боеприпасов и питания, а также вывозки раненых в тыл.

Но что я застал в нашем тыловом городе Кременец, который должен был нам, воинам, оказать всяческую помощь и содействие в борьбе с врагом? Я увидел в городе полную анархию, похожую на предательство. Городские власти вместо мобилизации масс и материальных ресурсов на помощь воинам, спасая свою шкуру, нагрузили колонну машин личным багажом и удрали. А в городе весь транспорт вывели из строя. Я прискакал на табачную фабрику, чтобы там взять машины. В гараже было много машин, но все они оказались выведенными из строя.

Я поскакал на железнодорожный вокзал, в надежде разыскать там наши вагоны с боеприпасами. На вокзале все было взорвано. Взорвана и железная дорога на многие километры в тыл. Вольно или по глупости руководители Кременца, взорвав всё в тылу своих войск, нанесли нам удар в спину и оказали большую услугу врагу.

Так, дерясь на передовой до последнего патрона, бойцы оказались отрезанными от своих тылов, остались без боеприпасов, питания и транспорта. Мы не могли даже вывезти раненых.

Так успешно начался наш первый бой, но, как я считал, тыловая паника или предательство привели нас к плачевным последствиям. Начался наш трагический отход от Кременца. На полях боя осталось много наших раненных и не погребенных павших смертью храбрых наших боевых товарищей. Вечная память и слава. Под городом Кульдиги Латвия я был ранен и контужен.

В течение ночи на 28 июня продолжались бои наших войск, особенно ожесточенные - на Минском и Луцком направлениях. О новых многочисленных фактах героизма и стойкости наших бойцов и командиров говорят сообщения с фронта. Советский бомбардировщик, возвращавшийся на свою базу после выполнения боевого задания, подвергся нападению пяти немецких истребителей.

В завязавшемся бою бомбардировщик получил повреждения. Экипаж самолета проявил исключительное самообладание и выдержку. Тяжело раненный командир экипажа младший лейтенант Соловьев вывел самолет из окружения. Целью этого нападения является уничтожение советского строя, захват советских земель, порабощение народов Советского Союза, ограбление нашей страны, захват нашего хлеба, нефти, восстановление власти помещиков и капиталистов.

Враг уже вторгся на советскую землю, захватил большую часть Литвы с городами Каунас и Вильнюс, захватил часть Латвии, Брестскую, Белостокскую, Вилейскую области Советской Белоруссии и несколько районов Западной Украины.

Опасность нависла над некоторыми другими областями. В силу навязанной нам войны наша страна вступила в смертельную схватку со своим опасным и коварным врагом - немецким фашизмом. Наши войска героически сражаются с врагом, вооруженным до зубов танками, авиацией.

Красная Армия, преодолевая многочисленные трудности, самоотверженно борется за каждую пядь советской земли. Совнарком СССР и ЦК ВКП б обязывает все партийные, советские, профсоюзные и комсомольские организации покончить с благодушием и беспечностью и мобилизовать все наши организации и все силы народа для разгрома врага, для беспощадной расправы с ордами напавшего германского фашизма.

Все коммунисты должны знать, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов, учитывать все это в своей работе и не поддаваться на провокации.

Колхозники должны угонять скот, хлеб сдавать под сохранность государственным органам для вывозки его в тыловые районы. Все ценное имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее, которое не может быть вывезено, должно, безусловно, уничтожаться.

В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия. Теперь все зависит от нашего умения быстро организоваться и действовать, не теряя ни минуты времени, не упуская ни одной возможности в борьбе с врагом.

Задача большевиков - сплотить весь народ вокруг Коммунистической партии, вокруг Советского правительства для самоотверженной поддержки Красной Армии, для победы. Это было в Белоруссии, около города Паричи. Взвод, которым, я командовал, состоял большей частью из казахов, узбеков и таджиков. Все, включая меня, двадцатилетнего лейтенанта, были необстрелянными.

Невольно возникала тревожная мысль: Да и вооружены мы были слабовато. Приказано оседлать проселочную дорогу. И вот на ней появились вражеские автомашины. Подпускаем их ближе, дружно даем залп и бросаемся к. Ни один захватчик не ушел. Две машины сгорели, третью, совсем целехонькую, захватили, и она нам еще послужила. Невелика победа, но обрадовало то, что никто из бойцов не дрогнул, все выдержали своеобразный экзамен на звание бойца.

При формировании части солдаты получили винтовки и патроны, а офицерам пистолеты не выдали, так что первое оружие себе добыл в бою. Два дня спустя мы стали свидетелями другой большой беды. Дело в том, что обнаглевшие фашистские летчики стали летать над нами совсем низко. И вот однажды мы услышали, как кто-то во время очередного налета, повел по ним откуда-то из городка пулеметный огонь.

Оказывается, один из наших командиров, будучи начальником караула, не выдержал нахальства фашистов и послал в адрес ближнего бомбардировщика очередь из находившегося в караульном помещении станкового пулемета. Мы тотчас же после отбоя тревоги помчались к месту взрыва и увидели страшную картину. От караульного помещения осталась лишь одна стена, а от только что находившихся там караульного начальника и четырех ребят-курсантов в сущности ничего не осталось.

Перед вечерней поверкой состоялся траурный митинг, был дан ружейный салют над братской могилой. А мы, живые, вчерашние мальчишки, стали в этот вечер если и не мужчинами в полном смысле этого слова, то, во всяком случае, серьезными юношами, уже вплотную познакомившимися с войной Вслед за отцом ушла на фронт Верочка. Сходила в военкомат, попросила А что я могу поделать? Переночевали в казарме возле стадиона, а на следующий день нас самолетом ЛИ-2 отправили в Курск.

Переучиваться на самолеты Миг. Неизвестный самолет свалился на город в жаркий, безоблачный полдень совершенно неожиданно - на отличной скорости и на ничтожно малой высоте. Вместе со мной жил переводчик, паренек из Таджикистана. Оказалось, что на другой вилле, где жили остальные ребята из группы, есть банька. И к моему приезду её истопили. Это было крайне важно, чтобы смыть с себя дорожную пыль. Стал распаковывать ящики со скарбом. Стеклянная банка с топленым маслом оказалась в ящике с одеждой.

Когда я взялся за крышку банки, она оказалась в руке. Можно себе представить, что бы стало с моей одеждой, если бы емкость открылась в пути. Солнце застало, меня уже за компьютером. Работа продвигается с трудом.

Вначале что-то стало твориться непонятное с моим другом Ричкой. Думал из-за жары, которая достает уже со средины июля с ежедневными температурными рекордами. На шее появились гнойнички. Он их расчесывает задними лапами. Утром на прогулке смотрю, а у него с левой стороны шея мокрая. Четыре ряда нового бруса истлели из-за плесени. Возможно, мы сократили свое пребывание на земле по вине этого грибка.

Нам казалось, что мы на даче дышим чистым воздухом. А на деле плесень съедает нас, как бревна дома. Второй стресс за июль.

Многовато в мои А теперь в Афган, в июнь года. Всего прошло несколько дней моего пребывания на афганской земле, а мне уже хочется домой. Все чаще и чаще встает перед глазами картина моих проводов. Ольга в последнюю минуту в аэропорту вцепилась ручонками в мою шею и кричала: Её невозможно было оторвать. Олег уже взрослый человек. Не плакала и Валентина. Представляю, какие мысли были у неё в голове. С отъездом наших товарищей домой, по случаю окончания командировки, мои жилищные условия заметно улучшились.

Перебрался на второй этаж в отдельный номер со всеми удобствами. Начал осваивать свой участок работы.

Выпускники Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова (1939-1992)

Она начиналась, как и в Москве, в 9. Путь к месту работы занимал не более 15 минут. Но передвигались по городу только на машинах. С первого дня угнетало незнание языка. Переводчик не мог передать все нюансы рассматриваемых вопросов. Перед нами была поставлена задача не только оказать помощь народной власти Демократической Республики Афганистан в создании органов безопасности, но и научить людей, работающих в этих органах бороться с оружием в руках против врагов Республики.

Как внешних, так и внутренних. Забегая вперед, скажу, что к моему отъезду из Афгана во всех провинциях северной зоны, примыкающей к южным границам бывшего Советского Союза, были созданы полноценные батальоны, способные самостоятельно решать вопросы обеспечения безопасности населения, лояльного новой власти. Именно с востока пришла напасть, мешающая мне сегодня не только спать, но и работать.

На востоке Московской области горят торфяники. Шлейф дыма пришел к нам на юго-запад Подмосковья. Сразу мысли об Ольге. Как она там, в жаре, в дыму, на опасных московских дорогах? Разве можно отвлечься от этих дум и работать над книгой? Огонь пожирает в России тысячи гектаров ежедневно. Такой жары не было за всю историю метео наблюдений.

Столбик термометра показывает в центре Москвы 38 градусов. Это очередной температурный рекорд за июль. В Афгане бывало под сорок в тени. Но работать не хочется.

Лишь рано утром и вечером преодолеваю. В остальное время я — вареный. Не буду форсировать события. Экватор я уже прошел. Остальную часть своей жизни буду описывать коротко.

Но про Афган хочется рассказать более подробно, хотя есть отличные дневники с ежедневными и толковыми записями. Есть и хорошие статьи в СМИ. Вот одна из. Место подвига — Афганистан. Афганские события начались 25 декабря года, когда в Кабуле высадился первый эшелон й воздушно-десантной дивизии, а завершились 15 февраля года.

Они длились день. На афганской земле советские военнослужащие продемонстрировали свое боевое мастерство, организованность и высокие морально-боевые качества, ставшие прочной основой их успешных боевых действий. Полностью статью можно прочитать по адресу: К своей великой радости обнаружил записную книжку с пометками о начале афганской командировки. Почему-то я их шифровал.

И сейчас трудно разбирать эти короткие заметки. Да и память, слава Богу, то и дело подбрасывает эпизоды того периода. Теперь для меня это число каждого месяца станет значимым, как и е — день рождения Оли и день получки. Извините, если шутка не удалась.

Остаток июня ушел на знакомство с руководством провинции, подсоветными, ребятами с группы, прописку и др. Побывал в 20 дивизии Советской армии. Она базировалась в нескольких километрах от Кундуза на бывшем аэродроме.

Ко времени моего пребывания от него осталась лишь взлетная полоса. Мне хотелось наладить контакты с руководством дивизии и главное с начальником политотдела. У армейцев была отличная наглядная агитация, разъясняющая суть и задачи пребывания наших войск и всех нас в Афганистане. Но военные на контакты шли туго. А скрывать им было. Но я не хочу влезать в этой книжке в те процессы, которые происходили в деятельности командования и личного состава дивизии.

Это фактура другой работы. Будет здоровье, можно и об этом рассказать. С трудом мне все же удалось наладить связь с военными. С их кинобазы мы стали получать наши советские фильмы на языке дари. Конечно, это было здорово. Афганцы очень любят кино. С этим у меня был интересный случай. Отмечалась очередная годовщина со дня рождения Ленина. Я привез из дивизии фильм про мать Ильича.

Посадили мы сорбозов бойцов в клубе и стали им крутить фильм. Каково было мое удивление, когда мне сообщили, что фильм про мать Ленина бойцы смотреть не хотят. А запустили индийский фильм про любовь. Это был первый щелчок мне по носу. Что для русского свято, афганцу — начихать. Мне напомнил сей факт, что мы не в среднеазиатской республике, а в Афгане.

С каждой встречей с подсоветным, я убеждался, что без переводчика мне не втолковать задачи, стоящие перед командованием органов безопасности провинции Кундуз. Решил сам изучать афганский язык. Но отсутствие какой-либо учебной литературы свело все мои усилия на. Правда, к концу командировки я научился общаться на бытовом уровне. Я привык вставать рано и немножко поработать над рукописью. Наши ребята успешно отдохнули на море и вчера вернулись в задымленную и прожаренную Москву.

Сегодня мой стимул жизни Настёна появится на даче. Будем продолжать делать из неё отличницу. А её столько, что сердце замирает. Глаза страшатся, а руки делают. Но вернемся в афганскую жару июля го. Вот краткая характеристика того периода. Рубашка, в основном мы предпочитали белый цвет, через полчаса становилась серая. Пыль от прошедшей утром через город колонны танков, при полнейшем штиле, стояла до полудня.

В природе происходило что-то странное. Солнца не видно, но необычный свет лился с небес. Желто-розовое марево, похожее на туман, заполнило все. Вскоре задул ветер, и пыль вперемешку с песком, волнами задвигалась по земле. Так в России метет пурга. На улице пребывать невозможно. Одинокие сосны во дворе гостиницы постанывали как измученные любовью женщины. Песком забило все окна и щели. Он хрустел на зубах. Даже душманы, интенсивно обстреливающие в эти дни город, залегли.

И в этом было что-то пугающее, давящее на психику. И тогда нестерпимо хотелось уехать домой, в Россию, к семье. Стихия продолжалась несколько дней. Потом вдруг все куда-то делось. Солнце, как бы отдохнув, вновь начало жарить. Температура в тени достигала 45 градусов. Я порой возмущался медлительности афганцев. Наверное, в этом виновата природа. После знакомства с делами в Кундузе, мне предстояли выезды в другие три провинции зоны. Выезды, слово не подходящее.

Для нас был лишь один вариант. По воздуху, афганскими бортами. И по прогнозу ожидается её продолжение. В воздухе запахи дыма и гари. От этого скрыться труднее. Все это отвлекает, тормозит работу. А мне надо спешить. Невозможно абстрагироваться на те далекие афганские события, когда столько аналогий.

В этот период в августе года я вез в Кабул со всей зоны на всеафганское совещание секретарей первичных партийных организаций. Заодно решал и свои дела для нашей группы. А именно, нам был нужен телевизор. Нарядные красивые женщины гуляли, как в любом советском городе. Много товаров в магазинах. Если говорить про совещание, то запомнилось выступление Наджиба. Да и над поработали основательно.

Добыл большой цветной телевизор для группы. Как яичко оберегал его при перевозке. Решаю вопрос дальнейшего движения и вижу, как мой телевизор, который достал с огромным трудом, от винтов взлетающего самолета, катиться по бетонке.

Афганцы, коим было поручено беречь телевизор, врассыпную бегут от самолета, забыв обо. Я думал меня хватит инфаркт. Был готов разрядить обойму в толстое пузо инструктора политотдела, который не смог уберечь телеприемник.

Что я скажу своим ребятам? Надо честно отметить, что никто из моих сослуживцев во время всей последующей командировки ни разу не упрекнули меня за эту утрату. Оплачивать тоже не пришлось ни копейки.

Записки рецидивиста - Виктор Пономарев

Через пару лет мы начнем выводить свои войска из Афганистана, оставляя целые городки, со всем оборудованием и техникой. В том числе и военной. И все таки я чувствовал себя виноватым. Состав группы обновился на половину. Одни ушли на повышение и улетели в центр, другие — на родину. В их числе и наш руководитель Леонид Андреев. Его забрали в Кабул на высокую должность. Мы все очень сожалели, так как под его руководством работалось легко и плодотворно. Я с ним сдружился. Тогда-то и увидел, как живут наши высокопоставленные люди за границей.

Но вернемся в Кундуз, в август года. Бичом всего была жара. А если в дороге. Да еще надо башку беречь от душманских пуль и ракет. А сведения приходили самые серьезные. Так агенты сообщали, что из Пакистана вышел караван из верблюдов с оружием. Его трепала наша авиация на всем пути. И все-таки он дошел.

Мы это ощутили через некоторое время. Была обстреляна наша я дивизия. Душманы положили несколько десятков ракет прямо на взлетную полосу. Вреда большого не причинили. Но начальство дивизионное задергалось. Этот случай небывалый за весь период ввода наших войск в ДРА.

Потери наших вертолетов и самолетов увеличились в разы. А нам приходилось лететь ежемесячно. Ещё страшнее было при перелетах афганскими бортами. Кто знает, что в голове у этого летчика-афганца. Посадить вертолет на территории, занятой душманами, с советником на борту — большие деньги. Их хватило бы ему на всю жизнь. Но таких случаев я не знаю. Наши ребята гибли при других обстоятельствах.

Вот запись от 23 августа. Она гласит, что завтра у мусульман праздник жертвоприношений. Поскольку жертвами быть не хочется, то есть рекомендации в городе не появляться. А мы и так не часто появляемся. В основном на машине. Это пока не угнетает. Но порой хочется пройтись одному, подумать, помечтать. Часто появляются мысли о доме. Какие правильные слова из песни.

Особенно, если ты далеко от дома, когда седыми делают не только годы. Это началось где-то около Вначале хлопок, потом треск очередей, буханье каких-то тяжелых зарядов. Трассирующие линии автоматных очередей перечеркивают темное небо.