Табор знакомства бодайбо моя страница леонид

Регистрация на сайте знакомств - pigsmenvani.tk Бесплатно!

pigsmenvani.tk - популярный сайт знакомств. Уже более Регистрация на сайте знакомств Вы будете знакомиться и общаться – это совершенно бесплатно. Что ликбез, на занятиях которого моя крестьянская бабушка Дарья Захарьевна На обороте страницы в центре стояла колонка текста, прочитав . видимо, после близкого знакомства с Аллой Гербер: только женщина могла .. “Цыганский табор покидая” в исполнении Вадима Козина, “Здесь, под небом. Табор. ру знакомства «Моя страница» — вход Сайты знакомств не так популярны, как соцсети ВКонтакте, Моя анкета. Леонид, 59не в сети Нацэрэт.

Можно искать людей на Табор. Для этого надо войти на знакомства Табор. Это единственная возможность поиска и просмотра страниц и фотографий людей в табор. Здесь русскоязычные люди из разных уголков планеты обмениваются сообщениями, оценками, участвуют в развлекательных программах.

Вероятные риски c вводом личных данных в популярных социальных сетях Некоторые риски с использованием введённых личных данных всё-таки существуют. На популярных социальных ресурсах регистрируются мошенники.

Доверие могут подкрепить упоминанием отношений с некоторыми друзьями или родственниками пользователя, которые можно легко узнать, отыскав его страницу в другой социальной сети и.

Правоохранительные органы могут не увидеть в этом значимых преступных действий, потому следует тщательно проводить отбор перед встречей. На нем вы можете воспользоваться большой базой реальных и активных анкет парней и девушек, а также воспользоваться множеством интересных сервисов на тему знакомств Моя страница Tabor. При этом, вы сразу будете на 1 месте в поиске по своему городу.

Обратите внимание, что при регистрации новых пользователей из вашей страны и города, ваша анкета будет смещаться на одну позицию.

Она была замужем за англичанином, но когда её двадцатилетний сын утонул в Темзе, не захотела видеть Лондона ни одного дня! И вернулась в Москву. Год шёл мало подходящий, тридцать седьмой, и она вскоре оказалась сначала в Карлаге, а потом в Чебачинске; жила она частными уроками. Позже она снова загремела в лагерь — по району был недобор по космополитам. Ваш муж, мистер Вильсон… — Сэр Вильсон! И отвечать не хотела, пока сэром не назвали… Обхохочешься!

Антон очень любил слушать их разговоры. О, это была замечательная женщина! Антон вышел, но из-за двери всё равно было слышно, что мадам Шанель добавила: А из-за двери доносился уже бабкин голос: Она, видимо, хотела сказать: Впрочем, для этих людей всё едино — что Фраже, что Фаберже.

Мало того, что скулиста, как татарка, так еще всегда и растрепе муа! Когда она сталкивалась с подобной возмутительной мелочью, её покидала вся её воспитанность. Как-то в библиотеке, куда бабка по утрам носила внучке Ире банку молока, бабка, ожидая, пока та отпустит читателя, услыхала, как он сказал: Бабка встала, выпрямилась и, гневно бросив: Самым сильным впечатленьем от Москвы, которую бабка не видела пятьдесят лет, был разговор в метро двух мужчин.

Один в очках похож на провизора. Другой в шляпе, при галстуке. Спорили, как ехать куда-то на автомобиле, съезжать с моста и делать какой-то левый поворот. Поскольку было ясно, что рано или поздно все должны попасть в лагерь или ссылку, живо обсуждался вопрос, кто лучше это переносит. Племянник графа Стенбок-Фермора, оттрубивший десять лет лагеря строгого режима на Балхаше, считал: Казалось бы, простонародью он был второй человек, употреблявший это слово тяжёлый труд привычней — ан.

Месяц-другой на общих — и доходяга. А наш брат держится. Сразу можно узнать — из кадетов или флотский, да даже из правоведов. Угадывалось это, по словам Стенбока, исключительно по осанке. По его теории выходило ещё, что они и страдали меньше: Кроме своей деревни или цеха и не видал.

Да даже и партиец-начальник: Мой отец — потомственный дворянин, а был сильнее любого мужика, хоть физически работал только летом, в имении, да и лишь до того случая случаем назывался роковой день, когда отец проиграл именье.

Лукасевича, изобретателя керосиновой лампы, действительно в е годы прошлого века знавал прадед Антона. Мари Кюри, урождённая Склодовская, была троюродной сестрою бабки урождённой Налочь-Длусской-Склодовской ; бабка бывала в доме её родителей и даже жила там на вакациях в одной комнате с Мари. Позже Антон пытался выспросить у бабки что-нибудь про открывательницу радия. Но та говорила только: Вышла замуж за этого старика Кюри!. Англичанка рассказывала, какими сильными были английские джентльмены.

В конторе какой-то шахты в Южной Африке всем предлагали поднять двумя пальцами небольшой золотой слиток. Поднявший получал его в подарок. Фокус был в том, что маленький на вид слиток весил двадцать фунтов. Рабочие-кайловщики, крепкие негры, пробовали — не выходило. Поднял, конечно, англичанин, мастер боксинга, настоящий джентльмен.

Правда, не удержал, уронил и золота не получил. Но другие не смогли и. Предложение всех надолго развеселило. Бабка на секунду задумывалась. Посмотри на своего деда. Ты б видел своего прадеда, отца Льва! Дед привёз меня в Мураванку, их именье, в сенокос. Отец Лев — на верху стога. Видел, как вершат стога? Один вверху, а снизу подают трое-четверо. Не успел, устал — завалят, навильники у всех приличные. Но отца Льва было не завалить — хоть полдюжины под стог ставь.

После таких разговоров перед сном подходило бормотать стихи: Села барыня в ландо И надела ротондо. Четвёртая сибирская волна Как быстро, безо всяких телефонов, распространяются здесь слухи. Уже на второй день стали приходить знакомые. Первой нанесла визит давняя подруга матери — Нина Ивановна, она же домашний врач. Именно так она рекомендовалась, бывая проездом в Москве: Почему — было неясно. В детстве Антон не болел ничем и никогда — ни корью или скарлатиной, ни простудой, хотя начинал бегать босиком ещё в апреле, по весенней грязи, а кончал — по осенней, октябрьской; в мае купался с Васькой Гагиным в Озере, цепляясь за ещё плавающие голубые льдины.

Его двоюродные сестры и братья болели коклюшем, кашляя так, что кровью заплывали белки глаз, и свинкой — он не заражался, хотя подъедал за ними молочную манную кашу с вареньем, которую им было трудно глотать из-за распухшего горла. Даже оспа почему-то у него не прививалась; на третий раз медсестра сказала, что больше не будет на этого странного ребёнка переводить дефицитную вакцину. Антон и взрослым никогда не хворал, и первая жена, часто недомогавшая, в том его упрекала: В Чебачьем Нина Ивановна была человек известный: Когда маленький соседский сын, наевшись сладких плодов белены, помер, устроила в детской консультации щит, куда дед приклеил высушенный по всем гербарным правилам и выглядевший, как живой, куст, под которым мама красиво-зловещим шрифтом написала чёрною тушью: Пили редкостный напиток — индийский чай со слоном, Нине Ивановне его дарили бывшие пациенты.

Вспомнили её бедную дочь. После войны Нина Ивановна уехала ненадолго в Москву — что-то решать с бывшим мужем. Десятилетняя Инна занозила ногу, начался сепсис, без Нины Ивановны не достали редкий тогда пенициллин.

Нина Ивановна всегда носила с собою её фотографию — в гробу. Во время войны Нина Ивановна как педиатр была прикреплена к Копай-городу: Я стою во дворе, у калитки. По улице движется нескончаемый обоз. Мне мешает смотреть штакетник калитки, но я боюсь выйти на улицу, потому что про чеченов всё знаю — по колыбельной, которую мне перед сном поёт бабка: Надо мной смеются, но через несколько месяцев оказывается, что младенец был прав.

Одеты они совсем не по погоде — в какие-то лёгкие куртки с нашитыми как бы трубками, обуты в тонкие, как чулки, сапожки. Про погоду дед знает всё — он начальник и единственный сотрудник метеопункта, который располагается у нас же во дворе; дед бродит между приборами, смотрит в небо и четыре раза в сутки передаёт сведения в область, долго крутит ручку телефона, висящего на стене в кухне.

Мне сразу становится холодно, хотя одет я в тёплую обезьянью дошку и меховую шапку, поверх которой натянут ещё башлык-будённовка, и крест-накрест обвязан шерстяной шалью. Чеченов и ингушей выгрузили в голой степи, они нарыли себе землянок-нор — Копай-город.

Рассказы Нины Ивановны о жизни в выдолбленных в мёрзлом грунте и накрытых жердями землянках, где по утрам в зыбках находили младенцев с инеем на щеках, были страшны.

В первые же дни новосёлы образовали кладбище — за два-три года оно сравнялось с местным, которому было сорок лет. Разъяснениям НКВД, что чеченцы и ингуши все поголовно сотрудничали с немцами, чебачинцы, ссыльных повидавшие, не верили и поначалу к спецпереселенцам относились сочувственно, давали лопаты, носилки, вёдра, детям — молоко.

Но отношение быстро стало ухудшаться. Началось с мелкого воровства: Чеченские нищие были странные: У бабки на базаре отстегнули старую огромную медную английскую булавку, которою она очень дорожила — таких теперь не делают, а она скалывала ею концы пледа в мороз. Их ловили, но за мелкое воровство не судили. Но вот в Котуркуле свели корову, потом в Жабках — ещё одну. Лесник в Джаламбете встретил грабителей с ружьём — его застрелили из этого ружья. В том же Джаламбете увели двух коров и убили их хозяина.

Рассказывали, что под Степняком вырезали целую семью. Самый большой конфликт с чеченцами возник года через два после войны. Чеченские парни не хотели, чтоб их девица встречалась с русским трактористом Васей, который пахал недалеко от Копай-города. Она сама бегала в поле, но чеченцы не сказали ей ни слова, а пошли прямиком к трактористу. Двухметровый богатырь Вася, про которого говорили, что кулак у него с тыкву, послал их, завязалась драка, троим он мурсалки размазал, но их было пятеро, и вскоре Вася уже лежал и охал возле гусениц.

Чеченцы как-то быстро, без шума, собрались возле магазина, у всех на поясах кинжалы, и молча двинулись на трактора. И быть бы большой крови, но, по счастью, в магазине оказался мамин ученик Хныкин, бывший командир разведроты.

Хныкин не боялся никого и. Он стал перед гусеницами переднего трактора — и остановил. Потом медленно пошёл через улицу прямо на чеченцев. Но они хоть и абреки, а простоваты. Да и представить не могли, что в такую толпу идёт безоружный.

Тем более в офицерском кителе. Те сказали что-то, каждый буквально по два слова. Все повернулись молча и ушли. Ну а я — к нашим ребятам, уговаривать. Василий помог — явился, оклемавшись. Зла на них, толкует, не держу. Любовь — дело сурьёзное. Я тоже троим сопатки их абрекские погладил, только хрустели… Добродушный он, Вася.

Говорили, что в банде Бибикова, отличавшейся особой жестокостью, состояли в основном чеченцы. Потом выяснилось, что нерусских там вообще было только двое: Про Бибикова Антон вспомнил, когда пришла его одноклассница Аля и они пили чай — она тоже принесла со слоном. Аля стала очень похожа на свою покойную мать, — особенно теперь, во столько же лет, сколько было той, когда Антон увидел её мёртвой.

Стайка ребят стояла поодаль; все молча, зачарованно глядели в телегу. Учительница Тальникова в день зарплаты возвращалась поздно вечером в своё село. В первом перелеске дорогу её лошади — по древнему разбойничьему обычаю — перегородили несколько мужчин.

Отобрали покупки, сумочку с деньгами. И уже было отпустили, но учительница вдруг узнала главаря — своего бывшего ученика: И тебе не стыдно, Бибиков?

На суде Бибиков мрачно буркнул: Кто за язык тянул? Не делитесь, прошу вас, ни с кем результатами ваших выкладок. Отец намекал на то, что его уже вызывали в эту организацию по поводу пораженческих высказываний деда. Но материалы попали тогда в руки бывшего дедова ученика и пока что всё обошлось. Чеченцы были последней из волн ссыльнопоселенцев, с начала тридцатых годов накатывавших на Чебачинск.

Первой были кулаки из Сальских степей. Наслышанные об ужасах холодной Сибири и тайги, они после своих супесей и суглинков шалели от полуметрового казахстанского чернозёма и дармового соснового леса. Скоро все они обстроились добротными пятистенками с глухими бревенчатыми заплотами на сибирский манер, завели обширные огороды, коров, свиней и через четыре-пять лет зажили богаче местных. Не могут не работать. Вон что про Кувычку рассказывают. Старший сын старика Кувычки, рассказывал его сосед по воронежской деревне, когда, женившись, отделился, получил три лошади.

Вставал затемно и пахал на Серой. Когда она к полудню уставала, впрягал в плуг Вороного, который пасся за межой. Ближе к вечеру приводили Чалого, на коем пахал дотемна. Через два года он уже считался кулаком. Недаром — кулак, — дед сжимал пальцы в кулак так, что белели косточки. И жён взяли из работящих семей. Сам пьёт, отец пил. Бедняк — в кабак, кулак — на полосу, дотемна, до пота, да всей семьёй. Понятно, у него и коровы, и овцы, и не сивка, а полдюжины гладких коней, уже не соха, а плуг, железная борона, веялка, конные грабли.

На таких деревня и стояла… А кто был в этих комбедах? Та же пьянь и голытьба. Не успеют телеги с ними за околицу выехать, как уже сундуки потрошат, перины тащат, самовары… Дедова политэкономия была проста: Неясно ему было только одно: А тут все магазины, универмаги, внешняя торговля — принадлежат государству.

Где, где это всё? В роскошную жизнь членов ЦК он не верил или не придавал ей значения. Ну даже если каждый со всеми своими дачами стоит миллион — что вряд ли, — это же мелочь. С начала тридцатых в Чебачинск начали поступать политические.

Самый первый был Борис Григорьевич Гройдо, заместитель Сталина по национальным вопросам — его имя Антон потом нашёл в красной Большой советской энциклопедии. Лагерь построили, она написала про него книжку, туда ездили дети деятелей Коминтерна.

Лесную как идеолога такой структуры выслали в Казахстан. И тут Гройдо повезло во второй раз — его жену выслали в тот же город, где жил он, — в Чебачинск. Никто не верил, что это вышло случайно, — говорили про его старые связи с Дзержинским — Менжинским — Вышинским. После убийства Кирова из Ленинграда поступило несколько дворян, появились Воейковы и Свечины.

Были привлечённые по Шахтинскому делу, платоновскому, делу славистов, попадались изгнанцы единичные, не групповики, — музыканты, шахматисты, художники-оформители, актёры, сценаристы, журналисты, неудачно сострившие эстрадные юмористы, стали присылать любителей рассказывать анекдоты.

С Дальнего Востока привезли корейцев. Ссыльно-поселенцы с первых дней бывали буквально потрясены: Правда, он считал, что в равной степени дело тут и в кумысолечении — косяки кумысных кобылиц паслись. Кумыс был дёшев, продукты тоже; ссыльные отъедались и поправляли здоровье.

Профессор Троицкий, ученик Семёнова-Тянь-Шанского, утверждал, что знает, как это произошло: Но Чебачинский район был узким языком, которым горы, лес, Сибирь последний раз протягивались в Степь. Она начиналась в полутораста километрах, на карте неспециалисту это было не понять. А до самой Степи раскинулся райский уголок, курорт, казахская Швейцария.

Когда Антон студентом попал на Рицу, то страшно удивился её славе: Перед войной поступила латышская интеллигенция и поляки, уже в войну — немцы Поволжья. Чебачинцы верили слуху, что когда НКВД выбросил там ночью парашютистов, переодетых в фашистскую форму, местные немцы всех попрятали.

Но депортированные рассказали, что не было и самого десанта. Немцы устроились лучше, чем чеченцы: Много было интеллигенции, которой разрешалось преподавать кроме общественно-политических дисциплин. Математику у Антона в классе одно время вёл доцент Ленинградского университета, литературу — доцент из Куйбышева, физкультуру — чемпион РСФСР по десятиборью среди юношей.

Преподавателем музыки в педучилище состоял бывший профессор Московской консерватории, в местных больницах и диспансерах работали ординаторы из Первой градской, больницы Склифосовского, ученики Спасокукоцкого и Филатова.

Но власти, видимо, считали, что Северный Казахстан интеллектуально всё ещё недоукомплектован: Как-то отец читал академикам лекцию о Суворове. Антона он взял с собой — прокатиться в розвальнях на лошадке мохноногой по заснеженному лесу.

За лекцию полагалось три килограмма муки. Возле маленького домика, где был академический распределитель, стояла небольшая, необычно молчаливая очередь. Отец отвёл Антона в сторону. Это академик, великий учёный. Я вытягивал шею и таращился изо всех сил.

Старичок с кошёлкой и сейчас стоит у меня перед глазами. Как я благодарен за это отцу. На первом курсе университета Антон узнал, кем был этот старичок, не спал по ночам от волненья при мыслях о ноосфере, от гордости за человеческий ум; за то, что такой человек жил в России; сочинял про этот эпизод плохие стихи: И казахстанский ветер адский.

Ходили разные слухи об академиках: Дед смеялся и не верил. Много позже Антон узнает, что великий буддолог академик Щербатской, умерший в Боровом, незадолго до смерти читал лекцию, где в числе прочего говорил о левитации; до августа сорок пятого в том же Боровом жил кораблестроитель академик Крылов — необыкновенный знаток русской обсценной лексики он считал, что подобные выражения у матросов английского торгового флота знамениты краткостью, но у русских моряков превосходят их выразительностью.

Такого количества интеллигенции на единицу площади Антону потом не доводилось видеть нигде. Отец и Гройдо спорили, откуда отсчитывать традицию высылки в Казахстан: Из всех новых административных насельников интеллигенция, по наблюдениям Антона, ощущала себя наименее несчастной, хотя её положение было хуже, чем у кулаков, немцев или корейцев: Но многие из них, как ни странно, совсем не считали свою жизнь погибшей, а скорей наоборот. Шахматист Егорычев, знаменитый в городке своим мощным тепличным и поливным огородничеством, а также как страстный книгочей, признавался Антону уже в глубокой старости — я счастлив, что меня отлучили от игры в бисер.

Отец Антона, Пётр Иваныч Стремоухов, был одним из немногих в городе интеллигентов, попавших в него по своей воле. Его старший брат, Иван Иваныч, организовал в м году в подмосковном Царицыне одну из первых в России радиостанций и был её бессменным научно-техническим руководителем, главным инженером, директором и ещё кем-то. В м году заместитель написал донос, что его начальник в м году предоставил эфир врагу народа Троцкому.

Да меня и не спрашивал. То ли донос был уж слишком бессмысленным, то ли времена ещё относительно мягкие, но Ивана Иваныча не посадили, а только уволили со всех постов. Средний брат принадлежал когда-то к рабочей оппозиции, о чём честно писал во всех анкетах. В тридцать шестом его арестовали он просидел семнадцать лет. Следующего брата уволили из института, где он преподавал, и уже дважды вызывали на Лубянку.

И тут отец сделал, как говорила мама, второй умный шаг в своей жизни первый, понятно, был — женитьба на ней — уехал из Москвы. Не смогут — слишком много дел в столице. И — исчез из поля зрения. Много раз говорил потом, что не может до сих пор взять в толк, как люди, вокруг которых уже пустота, уже замели начальников, заместителей, родственников, — почему они сидели и ждали, когда возьмут их, ждали, будучи жителями необъятной страны?. Он завербовался на стройку социализма — возведение крупнейшего в стране мясокомбината в Семипалатинске, и не мешкая выехал туда вместе с беременной женой.

Так Антон родился в Казахстане. В е годы Антон в юбилей Достоевского попал в Семипалатинск. В первый же день была экскурсия на знаменитый комбинат, где он увидел то, о чём в Чебачинске так мечтал боец скотобойни Бондаренко: Огромных быков, получивших удар в пять тысяч вольт, подцепляли мощными крюками, и они плыли по конвейеру, где с них сразу, с шеи, начинали сдирать шкуру; обнажившиеся сине-розовые мышцы ещё трепетали и дёргались, а следующий съёмщик продолжал стягивать шкуру, как чулок, вниз; одной достоеведке стало плохо.

Инженер-экскурсовод объяснил, что, конечно, можно три-четыре раза повторить электрошок, снижая напряжение последовательно до вольт, тогда бык перестанет дёргаться и успокоится, именно так и поступают в Америке при работе с электрическим стулом, — но у нас более экономичная и прогрессивная технология.

Найти сайт знакомств табор ру — LoveForum

На фронтоне мясокомбината висел огромный кумачовый транспарант: Мама перевелась в местный институт, отец, хоть и окончил истфак МГУ, работал на комбинате преподавателем слесарного дела, которое знал с детства от своего отца и которому доучивал его великий мастер Иван Охлыстышев.

Когда родился Антон, приехала бабка и забрала всех в Чебачинск — курортный город. Так как историю и конституцию ссыльным преподавать не разрешалось, а отец был единственный в городе не ссыльный с высшим историческим образованием, он преподавал эти предметы во всех учебных заведениях Чебачинска — двух школах, горно-металлургическом техникуме, педучилище.

На фронт его не взяли из-за близорукости — минус семь глаза он испортил в московском метро, где сварщики работали без щитков. Но когда немцы подходили к Москве, записался добровольцем, доехал до областного центра, где доформировывались части дивизии генерала Панфилова, и даже был зачислен на пулемётные курсы. Но на первой же медкомиссии майор медицинской службы с матерными ругательствами выгнал его из кабинета. Вернувшись, отец отдал в фонд обороны всё, что скопил перед войной на своих трёх ставках.

Дед, узнав об этом из местной газеты, такой шаг не одобрил, как и раньше — запись в добровольцы. Да заодно отправит воевать столько же мордоворотов, которые их охраняют. Отец снова уехал в областной центр, с дедом не попрощавшись.

Дед был спокоен и ровен, как. Клава и Валя Увидев, как однажды вечером Антон гладит брюки, выбирает галстук, тётя Таня усмехнулась: Валя была его второй первой любовью.

Первой считалась Клава — любовь романтическая, с разорванными в мелкие клочки записками, которые полагалось составлять-склеивать по ночам, с цветами, бросаемыми в окно. Это были целые экспедиции вдвоём с верным другом Петькой Змейко верных друзей всегда зовут Петьками. Сначала, пока ещё не стемнело, полагалось с мрачным видом сделать две-три проходки между домами Клавы и Аси Ася была той, чьи записки склеивал Петька.

Путь предстоял не близкий — между пунктами по промерке шагами считалось километра три. Я всего за руб купил билеты по нужным направлениям: Билетная проблема путешествия была решена, хотя и вывзвала интерес кассирши по поводу такого маршрута, но в очереди пришлось стоять 5 часов. Уже забылось такое стояние. Достав билеты, я купил новые очки вместо разбитых, и пленку для фотоаппарата, на которую позже заснял Аврору и вид на Братское море.

Немного походил по Братску, он расстроился, появились новые красивые здания и В свое время, еще при жизни тети Мили, Братск был, по-видимому, одним из немногих крупных городов, в котором этого традиционного памятника не было, чем тетя Миля сильно гордилась.

Надо сказать, что в бабушкином клане пиетета перед Лениным и Сталиным не было, во всяком случае, я ничего такого не помню, зато хорошо помню саркастическое отношение к Сталину тети Мили. Многое из 24 Осташевский М. Путевые очерки о жизни в СССР того, что явилось откровением с появлением книг Солженицына, мне лично было известно еще с 10 лет - я каждое лето ездил с отцом на танкере, а в команду всяких набирали, кого я только не повидал.

Хорошо помню день объявления смерти Сталина. Мне тогда было 5 лет, и я нес банку со сметаной из заводской столовой, где завпроизводством работала сестра моей мачехи Анна Иосифовна.

Знакомства на Таборе

Из динамика лилась траурная мелодия, но траурного настроения я не испытывал, хотя в детсаде я уже прошел соответствующую идеологическую обработку. И я вдруг роняю банку, и она разбивается. Вот тут я расстроился, и траурная мелодия начала меня раздражать. Я прекрасно помню, как подумал: Ясно, что социализм развалил не Горбачев, одному человеку это было бы не под силу.

Это конечно, метафора, но думаю, что так было не только со мной, а это уже можно было рассматривать как смертный приговор сталинскому режиму, для приведения которого в исполнение нужно было только определенное время, не очень долгое в историческом масштабе, всего то близкое к возрасту возмужания нашего поколения. Татьяна обещала меня встретить по моему приезду в Киренск. До затопления Братского водохранилища здесь находилась одноименная деревня, а Ангара в этом месте протекала через выходы скальных пород, образующих на реке эти самые Падунские пороги.

Проводка речных средств через них была доступна только специально подготовленным лоцманам. Любое неверное действие приводило к тому, что лодку или другое речное судно бросало на выступающие камни с плачевными последствиями. Первый раз по плотине Братской ГЭС я проезжал во время школьной экскурсии из Киренска в Иркутск, когда водохранилище еще не было заполнено, а плотина была не залита бетоном.

В нижней части плотины вырывался огромный, метров напоток воды реки Ангары, которая протекала в плотине через сравнительно узкий водовод.

Следующий раз я проезжал по плотине, когда она была залита бетоном, водохранилище уже было заполнено, и вид плотины произвел на меня значительно меньшее впечатление.

После окончания института, работая в Ангарске, я привозил на плотину свою будущую жену Лидию Петровну, которая захотела посмотреть сильно гремевшие в наше время Братск и Братскую ГЭС. Во время этой поездки мы, собственно, окончательно сблизились. После Гидростроителя по дороге на Усть-Кут была только одна крупная станция - Коршуниха, где железная дорога имеет отворот на Усть-Илимск.

Остальное - это полустанки для погрузки древесины, образованные на месте бывших гулаговских лагерей БАМЛАГа, так как отрезок железной дороги от Тайшета до Усть-Кута был начальным участком БАМа, продолжение строительства которого прервалось с началом войны, и было закончено уже в наше время. Одной, хотя и не главной причиной реанимации БАМовского проекта явились сильнейшие дожди в районе Байкала в г.

Это была очень интересное для меня время, я работал слесарем- судоремонтником 3-его разряда в реакторном отсеке, раскручивал в тесноте огромные гайки 25 Осташевский М. Путевые очерки о жизни в СССР центробежных насосов первого контура охлаждения реактора. Получал за свою работу, кроме зарплаты, каждый день еще и на 5 рублей талонов бесплатного питания по нынешнему — не менее р.

Попутно ознакомился с устройством реактора и был удивлен его слабой, на мой взгляд, защитой от излучения. За период практики я заработал чистыми более рублей нышешняя заплата на уровне не менее 20 руб. Мы простояли 3 дня, после чего по личному указанию тогдашнего премьера Косыгина нас начали переправлять через Байкал на грузовом теплоходе см. В течение целого месяца грузовое сообщение по Транссибу было прервано, а пассажиров восточного направления в Иркутске высаживали и переправляли грузовыми теплоходами через Байкал и даже возили самолетами до Читы.

То же самое было и с пассажирами западного направления. Ну, все сейчас знают, что денежку потратили не эффективно. БАМ оказался нерентабельным, так как сама идея его строительства изначально исходила из недр ГУЛАГа и была рассчитана на использовании дешевой зековской силы как при строительстве железной дороги так, что главное, и при освоении богатейших месторождений приБАМовской зоны.

Но не будем сильно отвлекаться. По дороге на Усть-Кут я заснял типичный полустанок см. Здесь я чуть было не отстал от поезда. Дело в том, что по расписанию поезд здесь должен останавливаться на 30мин, поэтому я вышел из вагона, зашел в помещении станции, где купил кое-что поесть и шариковые гелиевые авторучки в подарок своим друзьям, многие из которых учительствовали в Киренске. Далее у меня промелькнуло желание пройтись вблизи станции, благо времени вроде бы хватало.

Но я не решился и вернулся в свой вагон. И правильно сделал, так как поезд почти сразу тронулся, простояв не более минут, причем объявления об его отправлении я не слышал, возможно, что на станции не работала громкоговорящая связь.

После Коршунихи поезд спускается в долину реки Куты, впадающей в Лену. Поезд проходит по живописной долине реки Куты. Я уже еду по знакомым, легко узнаваемым местам, где мне часто приходилось ездить поездом. Я заснял некоторые места на фотоаппарат, но, к сожалению, наиболее красивые я пропустил. В два часа по местному времени прибываем на станцию Лена.

В месте впадения реки Куты в Лену раньше было два поселка: Последний был назван потому, что когда-то в заповедные года здесь был выловлен осетр, а эта рыба водится не менее чем на км ниже. Со станцией Лена связан один мой жизненный эпизод, результат которого мог бы оказаться для меня трагическим.

Дело в том, что тогда меня в полне могла сбросить с 26 Осташевский М. Путевые очерки о жизни в СССР поезда усть-кутская шпана из-за того, что я шуганул одного из них от девушки-попутчицы. Тогда шпана сразу на меня не наехала, притаилась. Я же вдруг единственный раз решил взять билет в мягкий вагон, хотя всегда ездил плацкартой. После посадки я не пошел сразу к Нине, хотя договорился с ней о свидании, а около двух часов сидел в своем купе, что- то меня удерживало.

Когда я пришел к ней, она сказала, что меня долго по всем плацкартным купе искала усть-кутская шпана и по их разговорам она поняла, что со мной хотят посчитаться. А что это значит, я хорошо знал: Не найдя меня, они через час сошли. Мы провели с ней вместе до 5 часов утра, пока ее прицепной вагон не отцепили. Далее у нас завязалась переписка, она в одном письме даже выразила желание приехать ко мне в Томск на Октябрьские праздники.

Но следом она сообщает, что вышла замуж, но семейная жизнь ее уже разочаровала. В общем, еще та штучка была для своих 18 лет. На этом наша переписка с Ниной закончилась без сожаления с моей стороны. Вернемся к моему путешествию. Выйдя на пирс, я с изумлением обнаружил, что река не очень широкая, примерно как Ока см. В моем представлении Лена должна быть раза в три шире. Надо сказать, что мне часто снился один и тот же сон про Лену, а именно, мы с отцом он работал капитаном плывем на его танкере по Лене до Осетрово, а река какая-то узкая, мелкая по глубине, и нам с отцом приходится что-то делать, чтобы проскочить мелкие места.

И ведь действительно, оказалось нечто подобное. Отец в свое время мне обещал, что, если я закончу первый класс успешно и не останусь на второй год, то он возьмет меня с собой на танкер на все летние каникулы. Это тогда явилось для меня сильным дополнительным стимулом к успешной учебе, и я не только не остался на второй год, а окончил первый класс совсем без троек, почти на одни пятерки и далее всегда был одним из лучших учеников.

После этого я каждое лето до окончания школы плавал с отцом по Лене см. Лены и ее бассейна, желтым обозначены мои поездки по реке. Я сразу включился в работу рулевого и хорошо чувствовал обстановку на реке, хотя новоиспеченным рулевым для этого требовалось определенное время. В возрасте 14 лет я уже часа два подменял отца на утренней вахте, давая ему поспать в рулевой рубке и полностью самостоятельно ведя судно с восемьюстами тоннами нефтеналива.

Я мог различать судоходные и несудоходные неглубокие протоки и однажды, когда отец спал, самостоятельно разобрался в ситуации, когда судно шло в несудоходную протоку, где оно могло сесть на мель. После восьмого класса отец пообещал взять меня до Тикси, я очень хотел пройтись морем. Но перед этим мы должны были сходить с нефтеналивом на Алдан до Хандыги, где нефтепродукты сливались с танкеров и далее на бензовозах по знаменитому Колымскому тракту, построенному гулаговскими зеками, перевозились до Магадана.

Но тут нам не повезло. Мы уже должны были ночью прийти на место, я лег спать, утром просыпаюсь - дизель не работает. Я поднимаюсь в рубку и кричу уже на лестнице: Река Алдан быстрая, на перекатах судно, идущее против течения, кое- как ползет. На штурвале стоял неопытный рулевой, он неточно сделал маневр, и судно моментально свальным течением затащило на мель. К вечеру следующего дня нас с трудом сняли с мели, я лег спать, проснулся - опять дизель не работает, опять поднимаюсь рубку с тем же вопросом и слышу тот же ответ.

Радировать еще успели, затем аккумуляторы, постоянно заряжающиеся от генератора работающего дизеля, разрядились, и связь прервалась.

Нам успели сообщить, что помощь подойдет только после подъема воды, который ожидался примерно через неделю. Перед Хандыгой у нас уже кончались продукты: Так что неделю мы жили только рыбалкой.

Но такую рыбалку нужно видеть. Мы на шлюпке переправлялись на берег к небольшому заливчику, причем течение было такое, что два мужика на веслах не могли выгрести против течения. Поэтому в заливчик битком набивалось окуней, которые не любят, в отличие от стерляди, быстрого течения. Бросишь крючок, иногда он не долетает даже до воды, окунь хватает на лету.

Чтобы наловить рыбу на еду всей команды, требовалось не более 1 часа. Во время одной из таких рыбалок я заблудился в алданской тайге. Я зашел в лес поесть ягод, углубился ну не более чем на м от берега, покрутился около ягодных кустов смородины и, наевшись, решил вернуться. Повернул на градусов и пошел. И так я шел минут 10, пока не понял, что заблудился.

Я знал только одно, что не нужно метаться, а идти, желательно по какому-то ориентиру. Рано или поздно куда-нибудь выйдешь. Ну, а не выйдешь, и такие случаи были у нас в тайге, значит не судьба. Мол, думаю, дойду, залезу на сосну что на практике достаточно сложно — значительно позже на моих глазах один залазил на сосну, прибивая к ней дощечки для упора ног и с нее осмотрюсь. Но примерно через полчаса хода я выскочил на широченный овраг.

И у меня отлегло: Только вот в какую сторону направиться: Я подумал, что, если я правильно шел к заветным соснам, то нужно идти направо. Направившись туда, я уже через несколько поворотов оврага вышел к реке примерно в полукилометре от того места, где я промышлял ягодкой. Мне стало ясно, что я сделал огромный круг, миновав и не заметив верховья этого оврага, но под конец я шел я в правильном направлении.

Меня уже хватились, собирались искать и давать сирену с танкера. Наиболее красивыми были Ленские Столбы, аналогичные известным Красноярским, только значительно протяженнее. Другим интереснейшим местом были Ленские Щеки. Течение в этом месте было бурное, и даже пароходы с составом барж иногда с трудом проходили. А когда не было пароходов, и грузы сплавлялись на карбасах длинные вместительные деревянные лодки самосплавом от Усть-Кута Осетрово до Якутска, то они здесь часто разбивались о скалы.

С этим местом на Лене связано и одно легендарное событие. Карбас, нагруженный водкой и быками, свальным течением уже на выходе из Щек нанесло на скалу, об которую он разбился. С тех пор эту скалу стали звать Пьянобыковская возможно, это поздняя легенда.

Так что свидание с Леной не было для меня лишь символическим актом, слишком много у меня было связано с этой рекой. Вначале мы проехали мимо почти заглохшего грузового терминала речного порта, растянувшегося на несколько километров. Здесь топливо из железнодорожных цистерн сливалось в трюмы танкеров, которые по Лене с выходом в море к другим северным рекам Оленек, Яна, Индигиркаа также по ленским притокам Вилюю и Алдану снабжали топливом огромные территории Восточной Сибири.

Поэтому лишние суда были проданы или сданы в аренду за пределы Лены и перегнаны по Северному пути в основном на Дальний Восток то есть фактически проданы на металлолом Японии. Развалили речной флот за год - два, а чтобы возродить его и пяти лет не хватит. Соответственно были подставлены под удар многочисленные жители ленских городов, поселков и деревень, тесно связанные с судоходством.

Я заснял заглохшие портальные краны Осетровского терминала см. По берегам рек пошли знакомые картины ленских бревенчатых деревень, таких же, какими я их видел лет назад см.

Даже такая крупная деревня, как Макарово, расположенная на середине пути от Усть-Кута до Киренска, ничуть не изменилась. За деревней Макарово начинается одно из красивейших мест на Лене - Кривая Лука, где Лена делает большую петлю длиной до 20км, но в основании петли между руслами реки всего км.

Шишков почти постоянно жил в селе Ербогачен в романе — Ербогомахи на Нижней Тунгуске - реке, текущей к северу от Лены. Места в романе взяты, так сказать, из местных источников см. Угрюм-река - это соединение рек Нижняя Тунгуска, Витима и Киренги. Село Разбой в устье Угрюм-реки - это село Витим в устье реки Витим и, частично, город Киренск, расположенный в месте слияния притока Лены - Киренги.

Река Лена в романе выведена как река Большой Поток, города Киренск и Якутск упоминаются в романе напрямую, по своим именам. Деревня Подволочная на Угрюм-реке - это деревня Подволошино на реке Нижняя Тунгуска, от которой наиболее близкое расстояние до Лены и, частично, деревня Макарово на реке Лене, где Киренга, 29 Осташевский М.

Место, где Угрюм-река делает большую петлю - это уже описанная мной Кривая Лука на реке Лене вблизи деревни Макарово. В романе встречаются чисто ленские фамилии, например, Фарков - одна из распространенных фамилий на верхней Лене. Один из них был сыном Фаркова, с которым я учился в Киренской десятилетке.

Молодые парни сожалели, что я еду без младшего сына, их ровесника, и пообещали устроить мне в Киренске шикарный отдых с выездом на Кривую Луку.

Характер персонажей романа Шишкова - это художественное изображение людей с сибирским менталитетом, отличающимся в целом от менталитета жителей европейской части России. Даже в наше время я это почувствовал, когда переехал с женой из Ангарска в Тулу в году.

Конечно, со временем эти различия все более нивелируются, но еще лет назад такое различие было существенно. Действительно, Сибирь была особым местом в России хотя бы в силу того, что в ней не было крепостного права. И то, что Россия расширилась до Калифорнии, где русская экспансия на восток столкнулась с американской экспансией на запад, говорит о сходности основных черт этих великий экспансий.

Русские в Сибири - это примерно американцы на их Западе и, если бы Сибирь была самостоятельным государством, то сибиряки жили бы сейчас не хуже американцев. Отсюда корни иногда не очень уважительного их отношения к центральной власти. Тем не менее, именно кадровые сибирские и дальневосточные дивизии участвовали в контрнаступлении под Москвой и вместе с другими придержанными резервами отогнали гитлеровцев от.

Моя теща вспоминала, как появились сибиряки. Одетые в белые полушубки, с автоматическим оружием, с полным боевым вооружением и при большом кураже, они в момент отбросили немцев от Тулы.

И стало понятно, что не все потеряно и Россия еще не погибла, если за нею — Сибирь! Ну а о заводах, которые по инициативы Микояна и пр. За Кривой Лукой появляется деревня Красноярово, от которой до Киренска уже рукой подать.

На противоположном берегу вижу длинный, около километра, крутой обрыв красного цвета. Это - Красный Яр, от которого и произошло название деревни.

По- видимому, это выходы ожелезненных пород. К Красному Яру мы в детстве и юности ездили на велосипедах около 10км собирать черемуху. С правого берега Лены появляется деревня Хабарово, рядом расположен Киренский аэропорт.

Эта деревня имеет прямое отношение к Хабаровску. Последний был основан русским первопроходцем Хабаровым, не то жившим до похода на Дальний Восток, не то даже родившимся в этой деревне. Стараюсь увидеть возвышающийся над Киренском скалистый холм, на котором вначале был построен Киренский острог.

Этот острог был форпостом на пути продвижения русских по Лене. Я, наконец, достиг крайней желанной точки своего путешествия! С детства мне он родней и дороже Всех других городов и селений, Потому что я в нем не прохожий, Я потомственный житель Приленья.

Я знаком с каждой тропкой горной. Каждый куст у меня на примете. Я родился здесь сильный и гордый. Я - хозяин просторов.

Соболиной тропой по сопкам И хлебами в полях проросшим. Брызжут зори брусничным соком. Следом зверя манят пороши. Да, один он такой во всем мире. Здесь следы моих предков древних. Самый лучший мой город Киренск, Ничего, что похож на деревню. Путевые очерки о жизни в СССР Я могу подписаться под каждой строчкой, особенно в первой части проникновенного стихотворения земляка Денисова, посвященного моему родному городу.

Да, я потомственный житель Приленья, во всяком случае, я до сих пор ощущаю это, хотя и уехал из Киренска 30 лет. Здесь мои корни, я вырос здесь, здесь прошла моя молодость, здесь мои лучшие друзья, к которым я и приехал. Прежде чем перейти к киренской части моих путевых очерков, хотелось бы дать некоторое общее представление о местности, где находится Киренск, так сказать, дать короткий историко-географический очерк.

Киренск расположен на севере Иркутской области см. Несмотря на то, что Киренск расположен чуть ли не в км от истока, это всего лишь верховья Лены, протекающей здесь в пределах Западно-Сибирской возвышенности. Поэтому русло реки здесь извилистое, так как ей приходится огибать возникающие на ее пути невысокие, но сложенные из крепких пород горы, а ширина реки здесь не велика - около Киренска она не превышает несколько сотен метров.

Судоходство начинается от города Качуг, расположенного выше Усть-Кута, но туда доходят только мелкосидящие маломерные суда. Грузовые теплоходы с большой осадкой начинают ходить только от Усть-Кута, и то приходилось постоянно углублять русло реки речными земснарядами, которые вычерпывали намывающийся песок, сужающий фарватер зона движения судов по реке. Порогов на реке нет, так как выходы крепких пород промыты течением, но на реке есть много перекатов - мест, где глубина реки уменьшается, скорость течения реки возрастает, а само русло реки меандрирует, то есть круто меняет направление.

Лишь после впадения в Лену реки Витим русло значительно расширяется - начинается Среднеленье вплоть до Якутска, у которого берегов реки уже не видать, а фарватер проходит мимо островов.

Когда плывешь на судне около Якутска, то полное впечатление, что плывешь не по реке, а, как минимум, по большому озеру. Ниже притоков Алдан и Вилюй начинается Нижняя Лена, где ширина реки достигает 20 км. Лена до Витима течет по территории Иркутской области, а ниже - по территории Якутии, однако вплоть до Якутска деревни по Лене заселены преимущественно русским населением, в свое время активно заселявшим ленские просторы от верховья до Якутска.

Климат в пределах верхнего и среднего течения Лены - резко континентальный, характеризующийся сильными перепадами температур.

Например, в Киренске минимально низкая температура по данным гидрометслужбы - минус 65 градусов, а максимально высокая - плюс Впечатляющий перепад - сто градусов! Точно также и дневные температуры: Однако и такой климат позволяет активно заниматься земледелием: Особенно хорошо в Киренске растет картошка, которой в наше время снабжали всю Якутию, где находятся подзолистые почвы, не благоприятствующие земледелию.

Из деревьев наиболее ценным является лиственница. Растет она медленно, с трудом приживается, но когда войдет в возраст, то выглядит впечатляюще. Тайга и река всегда снабжала население пропитанием, поэтому на Лене голодовок никогда не. Грибы грузди заготавливали бочками, рыбу - тоже, в лесу было полно ягодных 32 Осташевский М.

Путевые очерки о жизни в СССР кустов, поэтому на огородах никогда не высаживали кустарников, а плодовые деревья у нас, увы, не растут. Заливные луга являлись отличными пастбищами для коров, которых в Киренске многие держали.

Путевые очерки (о жизни в СССР)

Хорошо росли овощиособенно картошка, которой снабжали всю Лену- В Якутии на подзолистых землях почто ничто из огородных культур не прививалось. Хорошо откармливались свиньи, а вот овец на Лене я нигде не. Тем не менее, сильные морозы требовали, чтобы новорожденный молодняк первое время держался в тепле, его брали в дом. А вот кур зимой нужно было постоянно держать в тепле, для чего у нас в подвале им был сделан зимний курятник.

Несмотря на предельно низкие температуры воздуха, мороз переносился сравнительно легко, так как при этом не было ветра. Но при градусов и ниже даже незаметное движение воздуха остро ощущалось. Бывало, идешь в такую температуру за водой на Лену по направлению такого дуновения - все нормально.

А когда идешь обратно, то далее нескольких десятков метров уже не возможно пройти - все лицо как острыми иголками обкалывает, приходится останавливаться, поворачиваться спиной, отогревать лицо и лишь затем продолжать движение.

В отличие от европейской части, занятия в школах ни при каких морозах не прекращались, хотя некоторым ученикам до школы приходилось ежедневно проходить несколько километров.

Мороз — 30 градусов — считался легким и наблюдался сплошь и. Младшим школьникам, живущим далеко, разрешалось пропустить парочку занятий, а уже после начальной школы никаких пропусков школы из-за морозов не практиковалось. Для детских игр на воздухе мороз тоже не был помехой: При этом я мог долго кататься на коньках или на лыжах до 5 часов.

Часто приходилось даже в морозы уходить на большие расстояния, чтобы покататься по склонам, а наиболее навороченные крутые спуски были на вершине местной горы в нескольких километрах от моего дома.

Накатаешься всласть, пусть и с падениями, рукавицы все заледенеют, но ведь постоянно в движении и мороз не сказывался. Как-то раз я сильно отморозил уши и они у меня безобразно опухли, были где-то с кулак.